(комедия по мотивам повести Николая Лескова «Русское тайнобрачие»)

Тарас ДРОЗД

Преподобный

(комедия по мотивам повести Николая Лескова «Русское тайнобрачие»)

Действующие лица:

ПРОТОПОП – отец Алексей, приходской священник,

АНЮТА – подруга детства его дочери.

ВАВА – бывший сторож его прихода.

ВЕТЕРИНАР.

ГЕНЕРАЛ Егор Григорьевич Хвостов. (Жоздра)

НИКОДИМ – венчальный батюшка

Действие происходит в губернском городе конца 70-годов XIX века.

НИКОДИМ. (нараспев как во время службы) Тайнобрачие в России несомненно существует, и притом в довольно значительных размерах. Едва ли вам не известно хотя бы одно супружество, сочетание которого не вполне законно или даже совсем противозаконно. А между тем все эти браки кем-то повенчаны и где-то записаны и терпятся "ради слабости человеческой". Наше положение таково, что мы как бы не можем обходиться, не обходя закона. Оттого, у нас так и велика народная терпимость. Но тем не менее наше тайнобрачие не представляет собою чего-нибудь совершенно бесшабашного и безнравственного. Напротив, в нем видно уважение русского человека к границам свободы в пределах нравственности и эстетики. К тайнобрачию, как к каждому историческому явлению, надо относиться беззлобно и с рассмотрением. И когда так станете смотреть, то и увидите, что оно потребно и отвечает времени.

ПРОЛОГ

Гостиная в доме генерала. Появляются тяжёлой походкой отец Алексей и Генерал.

ПРОТОПОП. Ох и накормил!.. Угостил знатоцки!.. Куда ж это я так натрескался? Особо мне понравились груши.

ГЕНЕРАЛ. С юга привезены. Сорт «принц-мадам»! А как тебе лимонад-бишквит? Моего повара изобретение.

ПРОТОПОП. Ничего, ничего...

ГЕНЕРАЛ. Ничего? Вот за карты сядем, я велю подать мой самый редкий напиток. Только у меня. Суровец! Тёртый хрен с белым квасом. Долго вспоминать будешь и другим рассказывать. Ты ж в кои веки у меня в гостях?

Садятся.

ПРОТОПОП. Ну, а когда это самое?.. (Показывает, как тасуются карты.) Мы хоть и вдвоём, да завинтили бы с двумя болванами.

ГЕНЕРАЛ. Сейчас, жена уйдёт к соседке, и мы с тобой раскинем. Эх, как бывало!.. (Потирая руки, встаёт, идёт к выходу, прислушивается, идёт обратно.) Собирается!.. (Присаживается.) Она у меня строга стала насчёт карт. Бранится. А вот объявился у нас молодой генерал по другому ведомству, тот у себя принимает. Ты его не знаешь, я тебя с ним познакомлю. У него жена хоть и глупа, но хорошенькая. Всему рада. Вот мы у него и винтим.



ПРОТОПОП (весело). Это не к нему ли ты ездишь с инспекциями по коннозаводским делам?

ГЕНЕРАЛ (с укором) Ну ты потише... Чего так громко смеёшься?.. А вот скажи-ка мне, твоё преподобие... Та барышня, для которой ты венчание устроил, меня кричать заставил... (Смеётся, вспомнив.)

ПРОТОПОП. Написала мне. Устроились они на казённую квартирку, чтоб подешевле.

ГЕНЕРАЛ. Это я распорядился. Вот и хочу теперь узнать. Эта самая дама из Амстердама она тебе кто?

ПРОТОПОП. Никто.

ГЕНЕРАЛ (весело). Так уж никто? (Грозит пальцем.) Ох, преподобие!.. Чего же ты за неё так хлопотал?

ПРОТОПОП. Она с моей дочерью в гимназии училась. На фортепьяне у нас играли разом.

КАРТИНА ПЕРВАЯ

Через некоторое время тихо входит молодая, скромно одетая женщина, осторожно закрывает за собой дверь, крестится на образа. Увидев её, отец Алексей убегает в закуток и возвращается одетый в подрясник коричневого цвета, крашеного, из холста.

АНЮТА. Здравия вам, батюшка.

ПРОТОПОП. Дай Бог, дай Бог... Слушаю вас.

АНЮТА. Вы меня не узнаёте?

ПРОТОПОП (подходя ближе). Вы исповедаться хотите?

АНЮТА. Я была подругой вашей дочери по гимназии. Мы с ней здесь, в вашем доме, на фортепьяне в четыре руки играли.

ПРОТОПОП. Фортепьяно живо ещё. Так и стоит в дочериной комнате.

АНЮТА. А матушка её добрая как поживает?

ПРОТОПОП. Супруга моя померла уж года три тому. Вдовствую. Без неё мы с дочерью остались.

АНЮТА. Я вот к доченьке вашей и решилась прийти за милостью. Хоть мы с ней лет десять как не виделись. Я после гимназии желала достичь высшего звания, но не сподобилась оного. Попала в затруднение. Вместо научного совершенства дошла до нищеты. Вспомнила о своей подруге и пришла вот просить. Не может ли она достать мне где-нибудь переводов. Я хорошо языки знаю.

ПРОТОПОП (всплеснув руками). Да что же вы, голубушка!.. Вот ведь, Господи... Дочери моей здесь нет, вы не знали? Она давно вышла замуж и живёт в другом городе. Пишет, не забывает батюшку. А переводами она не занимается. По домашнему хозяйству да по чадорождению. Поэтому если вы и написать ей захотите, то пользы от того не будет. Я вас действительно теперь припоминаю. Вас, кажется, звали Нюточкой?

АНЮТА (просветлев). Да, меня так прежде называли.

ПРОТОПОП. Очень рад вас видеть. Что ж довело вас до такого положения, что вы переводов ищите? (Увидев, как Анюта заплакала.) Ну-ну, чего же?.. У вас есть родные?

АНЮТА. Да, у меня есть брат.

ПРОТОПОП. Вы, верно, у него живёте?

АНЮТА. Нет.

ПРОТОПОП. А почему же так?

АНЮТА. Он женат.

ПРОТОПОП. Так что же, разве при жене для сестры за ширмою места нет?

АНЮТА. Нет, мы с его женою не ладили. Я одна с детьми живу.

ПРОТОПОП. Так вы вдова?

АНЮТА. Нет, не вдова.

ПРОТОПОП. Тогда где же ваш муж? Верно, сослан?

АНЮТА. Нет, не сослан. Но его нет со мною.

ПРОТОПОП. Отчего же это?

АНЮТА. Он очень в затруднительном положении. Попал в трудные комбинации.

ПРОТОПОП. В каком затруднительном положении, чтобы своих детей бросить?

АНЮТА. Его обманули, когда он женился.

ПРОТОПОП (иначе всплеснув руками). Женился?.. Да как же это? Нюточка, вы что же такое, шутите, что ли? Что вы мне рассказываете? Как же он мог от живой жены во второй раз жениться? Разве вы разведены?

АНЮТА. Нет… Мы жили с ним в гражданском браке. А одна моя подруга захотела в акушерки. А туда можно лишь замужним. Вот ей и понадобилось выйти в фиктивный брак. Она меня и попросила, чтобы я позволила… А она… Она устроила комбинацию.

ПРОТОПОП. Какую же это, милостивая государыня?

АНЮТА. Она вместо фиктивного обратила всерьёз. И заставляет его, чтобы он деньги давал. И теперь он что получает - ей носит, а мне помогать не может.

ПРОТОПОП. Что же, он с нею живёт?

АНЮТА. Нет, он с нею не живёт. Она одного полицейского любит. А моего заставляет, чтобы он ей часть жалованья приносил, как венчанной жене.

ПРОТОПОП. И он носит?

АНЮТА. Да что ж делать, а то она жаловаться пойдёт к его начальству.

ПРОТОПОП. Да кто же он такой, ваш общий муж?

АНЮТА. Ветеринар.

ПРОТОПОП. Ага, ветеринар. В службе состоит?

АНЮТА. Да, у генерала Хвостова.

ПРОТОПОП. Знаю, знаю... А что ж это за ловкая акушерка такая, что на самом ветеринаре ездит?

АНЮТА. Она очень развита.

ПРОТОПОП. Ага, развитая. А извините за вопрос, он не дурачок ли, этот ваш господин ветеринар?

АНЮТА. Нет, как дурачок? Почему? Он тоже очень развит.

ПРОТОПОП. Да как же развит, если от акушерки отбиться не может?

АНЮТА. Да он отбился и живёт у товарищей. А большего нельзя. Потому что у неё по полиции все ей полезные связи. Если он со мной жить будет, а ей денег не станет давать, сейчас от полиции на него генералу сыскной документ поступит, и он должности лишится.

ПРОТОПОП. Ага, действительно комбинация. Ну, а где же детки ваши?

АНЮТА. Недалеко тут, за вокзалом. На третьей версте у сторожихи. Я их там оставила, а сама пришла переводов искать.

ПРОТОПОП. Стало быть, вы теперь врозь?

АНЮТА. Да, вот…

ПРОТОПОП. Ветеринар с товарищем, вы со своими котятками, а та с полицейским?

АНЮТА. Да…

ПРОТОПОП. А в городе у вас есть приют?

АНЮТА. Нет, нету. Да это ничего не значит. Сейчас лето, тепло. Я ночь по бульвару похожу, ничего.

ПРОТОПОП. Как это, «походите»? Ох, дитя моё бедное!.. (Наклоняет её голову, целует в темя.) Ничего не понимаю, что вы мне такое рассказываете… Вы ко мне со своими комбинациями точно пришелица из другого света упали. Но я не ксёндз, чтобы вас укорять, и не протестантский пастор, чтобы от ваших откровений прийти в ужас, а как простой поп я вас на бульвар ночевать не пущу. У меня вся квартира пустая, я один живу. Комната дочери к вашим услугам. Раззувайте поскорее ваши бедные ноженьки, да в комнатку на диван. Вы меня не бойтесь, я старик, со мной с одним не опасно оставаться.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА

ГЕНЕРАЛ. Я никак не пойму, чего ради, ежели она тебе не дальняя родственница даже? Детей малых пожалел?

ПРОТОПОП. Котятки-то не виноваты, что у них папа прохвост?

ГЕНЕРАЛ. Да таких сколько угодно повсюду, всех не пережалеешь.

ПРОТОПОП. Я как её увидел!.. Она живёт по-божески и через то страдает. Да что же я за пастырь, коли послушную овцу уберечь не могу? Пусть её волки жрут? Она ему поверила, согласилась гражданским браком жить. Подруге поверила, что той фиктивный брак нужен. Была бы круглая дура, то и Бог бы с ней, а она же людям верит, как Бог велит, понимаешь?

КАРТИНА ВТОРАЯ

Та же декорация. На столе самовар. Протопоп в тёмно-синем подряснике и Анюта пьют чай.

ПРОТОПОП (поставив блюдце, вытирает лицо полотенцем). Ох, знатно!.. Обедню отслужишь, чаю откушаешь, - вот и благость. Чего мне, старику, и желать-то большего? Ты как, Нюточка, насытилась? Чего молчишь-то? Ты что же это, чай один, а пирожков отчего не тронула даже?

АНЮТА. Можно, я их детишкам отнесу?

ПРОТОПОП (встав из-за стола). Конечно, конечно... И не только этих пирожков снесёте, а ещё. Я вам, барынька милая, переводишко устроил. Вчера был у знакомцев и толк вышел. Вот вам пока от редакции три рубля вперёд. А перед вечером пожалуйте к ним, тогда и перевод получите. (Вручает банковский билет.)

АНЮТА. Ой, батюшка, как же мне вас благодарить-то?

ПРОТОПОП. А вот скажите. Не могли бы вы пригласить ко мне вашего ветеринара?

АНЮТА. Отчего же? Вечером приведу.

ПРОТОПОП. Вы даже не спрашиваете – зачем? А ну как он спросит?

АНЮТА. Да чего же спрашивать, коли надо?

ПРОТОПОП. Стало быть, приведёте?

АНЮТА. Я только сбегаю к детишкам, сторожихе рубль дам, и сразу к нему.

ПРОТОПОП. Пирожков, пирожков не забудьте. Детишкам гостинцев принесите.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА

ГЕНЕРАЛ: И ты прямиком ко мне, чтоб я эту дурную, добрую душу от лиха спас?

ПРОТОПОП: Обожди, Жоздра, друг мой ситный. Прежде чем интригу замышлять, надобно справки навести про людишек-то. Кто, где, да с кем. Прежде чем к тебе на поклон идти, я все и проведал.

ГЕНЕРАЛ: Каким же образом можно собрать так скоро такие щекотливые справки, окоторых люди могут все утаить и налгать? ПРОТОПОП: Надо иметь справщика способного. А таковой у меня имеется. ГЕНЕРАЛ: Какой же у этого дельца церковный чин? ПРОТОПОП: Чин у него - церковный сторож, а ходит он за причетника. Отличный практик. Ужасный негодяй, но талантлив, шельма, к этим делам бесконечно.

КАРТИНА ТРЕТЬЯ

Улица, лето, зелень. Ограда церковного двора.

ПРОТОПОП (в чёрной рясе и скуфейке громко взывает). Вава!.. Эй, Вава!..

Появляется причетник Вава в сером заношенном подряснике.

ВАВА (с умилением). Здравия вам, ваше преподобие!

ПРОТОПОП. Ишь ты! Уже прознал?

ВАВА. Так всем известно, что вас в протоиереи посвятили. Потому и обращение уважительное.

ПРОТОПОП. Да уж ты мастак кучерявых слов насыпать. Ну и как тебе здесь сторожем, лучше, чем у меня?

ВАВА. Зачем же сторожем? Я сюда в певчие переходил.

ПРОТОПОП. Как в певчие? Ты же петь не умеешь.

ВАВА. И не умевши поют.

ПРОТОПОП. Да у тебя и голоса нет.

ВАВА. Божественное можно петь и без голоса. Я не только пою и читаю зычно. Меня батюшка Никодим в дьячки определил, а ежели в дьяконы рукоположит, то я уж буду духовного сословия.

ПРОТОПОП. Да уж понятно, что ты здесь от подушных податей скрываешься, да чтоб в солдаты не забрили. То-то я смотрю и подрясником разжился.

ВАВА. Это мне отец Никодим свою прежнюю отдали.

ПРОТОПОП. Вот отец-то Никодим и присоветовал мне тебя найти. Мы с ним вчерась в карты винтили, и рассказал я им под конец про то, что ко мне обратилась дочернина подруга со своей бедой. Муж у неё обманным образом повенчался не на ней, а на её подруге, и теперь обратно никак, осталась она с детишками без всякого содержания, жить не на что, и ничем уже горю её не поможешь. Отец Никодим, когда уже из дому вышли, говорит по секрету. А может ещё и можно чем пособить вашей протеже. Да чем же, говорю, можно пособить, ему теперь если только развод произвести, да у них, верно, и денег-то на развод нет. А он смеется, я, говорит, кажется, помню того ветеринаришку, это я их венчал. Там может и развода никакого не надобно. Там надо бы посмотреть запись в книге, да есть ли у них свидетельство. Сказал, что ты-то для меня расстараешься. Вот я и пришёл, чтобы ты посмотрел для меня записи в обыскной книге.

ВАВА. Это можно. Для вас чего ж не посмотреть? Да я и так скажу.

ПРОТОПОП. У вас ранней весной венчался один ветеринар с акушеркою по фамилии...

ВАВА. Помню, как же. Тайно венчались, чтоб подешевле. Да он приходил не так давно.

ПРОТОПОП. А чего приходил?

ВАВА. За свидетельством и приходил. Говорил, что вот, я у вас венчался, а свидетельства нет, мне теперь надобно свидетельство. А я ему: не помню, когда вы венчаться изволили, надо в обыскной книги посмотреть.

ПРОТОПОП. Как же не помнишь, если говоришь, что они тайно венчались.

ВАВА. Мне так батюшка велел отвечать. Потому как посмотрели мы в книгу, а там записи-то и нет. Поэтому какое может быть ему свидетельство?

ПРОТОПОП. Постой, постой, так он венчался или не венчался?

ВАВА. Венчался, а вроде как и не венчался. Это я только вам говорю.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА

ВЕТЕРИНАР: Я до вас, батюшка, дело имею.

НИКОДИМ: Какое?

ВЕТЕРИНАР: Свидетельство мне позвольте.

НИКОДИМ: В каком смысле?

ВЕТЕРИНАР: Что я вами обвенчан с моею женою.

НИКОДИМ: Не помню. А когда я вас венчал?

ВЕТЕРИНАР: Да вот месяца два тому назад.

НИКОДИМ: Месяца два назад... не помню. Но что же вы так долго не брали свидетельство?

ВЕТЕРИНАР: Я, - говорит, - несколько раз приходил, да все дома вас не мог застать.

НИКОДИМ: Ничего не слыхал, а дома меня, точно, трудно застать, - у меня много уроков, закон божий в двух училищах и в домах преподаю. Вот вам, милостивый государь, самому книги в руки, отыщите вашу запись.

ВЕТЕРИНАР: Ни на которой нет.

НИКОДИМ: Как так нет?

ВЕТЕРИНАР: Нет, здесь, не записано.

НИКОДИМ: Вот тебе и раз. Должно быть, если венчали?

ВЕТЕРИНАР: Что же это может значить?

НИКОДИМ: Значит: нет.

ВЕТЕРИНАР: Но ведь, помилуйте, - говорит, - я сам расписывался в такой книге.

НИКОДИМ: Но где же эта ваша роспись?

ВЕТЕРИНАР: Да нет ее здесь.

НИКОДИМ: А нет, так и суда нет.

ВЕТЕРИНАР: Что же это такое? У вас, верно, другая похожая книга есть?

НИКОДИМ: Тс, милостивый государь, потише. Здесь церковь, а не окружный суд, что вы кричите, да еще не забудьте, что вы в алтаре, где мирянину и не место находиться. Не угодно ли попросить вас о выходе, а то ведь вы помните, - здесь за всякое неуместное слово ответственность по закону усугубляется.

ВЕТЕРИНАР: Батюшка, - говорит, - помилуйте, ведь это же не может быть; ведь вы

же, конечно, помните, что я к вам приходил, и вы меня венчали, и я вам, что было условлено, вперед заплатил.

НИКОДИМ: Еще бы, это уже такое правило - вперед отдавать.

ВЕТЕРИНАР: Ну так что же, - говорит, - за что же вы меня так обижаете?

НИКОДИМ: Чем-с?

ВЕТЕРИНАР: Да как же, помилуйте, я ведь это все не для себя, а для жены да для детей только и делал, а теперь не могу даже разобрать: в каких мы все отношениях? Это хуже, чем было.

НИКОДИМ: Напрасно вы так говорите, чем же хуже? Ничего вы хуже не наделали. Во всяком случае, если вы взяли благословение в церкви, это безвредно и для супруги вашей хорошо - женщина должна быть религиозна. А в рассуждении прислуги от этого в доме гораздо спокойнее - прислуги закон брачный уважают и венчанную барыню лучше слушают. Что же тут худо?

ВЕТЕРИНАР: Но мне не это нужно... мне свидетельство нужно!

НИКОДИМ: Свидетельство-о-о?

ВЕТЕРИНАР: Да!

НИКОДИМ: А я вам разве его обещал?

ВЕТЕРИНАР: М... н... то есть... мы об этом не говорили.

НИКОДИМ: Надеюсь, что не говорили. Вы пришли ко мне и просили вас повенчать и

представили документики какие-то ледащенькие, темные, и говорите, что других

достать не можете, и к тому же вы человек небогатый и заплатить много не в

состоянии. Так это или нет?

ВЕТЕРИНАР: Так-с.

НИКОДИМ: Ну что же, разве я вас обидел или притеснил? Ничуть не бывало: я вам,

напротив, во-первых, добрый совет дал, я вам сказал: если вы человек

незначительный, так для чего вам обо всем этом хлопотать! Вы ни граф, ни

князь, ни полковник, - и живите себе, как жили. Но вы на своем стояли, что

вам это нужно, - что она "пристает", что "надо от этого отвязаться". Что же

- я и тут вас не огорчил: вас никто бы не стал венчать, а я вас пожалел. Я

знаю, что барыни охочи венчаться, и вам на ваше слово поверил и обвенчал вас

для ее утешения, и всего тридцать рублей за это взял, ничего более с вас не

вымогал. А если бы вы мне тогда сказали, что вам не только венчание, а и

свидетельство нужно, так я бы понял, что это уже не для женской потехи, а

для чего-то иного-прочего, и за это бы с вас трехсот рублей не взял. Да-с,

не взял бы, и не возьму, потому что у меня и своя жена и свои дети есть.

Прощайте.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА ГЕНЕРАЛ: Да возможно ли, чтобы бесследно исчез брак, "петый в церкви"? ПРОТОПОП: Возможно. ГЕНЕРАЛ: Ну, брат, - это удивительное и непонятное дело. ПРОТОПОП: Удивительного мало, а непонятного еще менее. Должно быть, их отец Nikodim венчал. ГЕНЕРАЛ: Почем это ты знаешь, что это венчание трудов отца Nikodima? ПРОТОПОП: Вот странный вопрос: а по чему ты узнаешь работу одного мастера отработы другого? ГЕНЕРАЛ: По красоте исполнения, по прочности, иногда по фасону. Но ведь этосовсем иное! ПРОТОПОП: То же самое, мамочка моя. Отец Nikodim это тоже своих дел портной без узелка... ГЕНЕРАЛ: Извини, я этого не понимаю. ПРОТОПОП: Чего же ты не понимаешь право слово? Что значит "портной без узелка"? Значит, что у него нитка в шве не остается, а все насквозь проходит.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

ВЕТЕРИНАР: Но... позвольте.... как же... где же я и жена, в какую книгу мы себя

записали?

НИКОДИМ: А это, я вам скажу, не ваше дело.

ВЕТЕРИНАР: Нет, это мое дело: верно, у вас другая книга есть.

НИКОДИМ: Да, для таких супругов, как вы, есть другая книга.

ВЕТЕРИНАР: Но это не может быть.

НИКОДИМ: Вот тебе раз, почему это не может?

ВЕТЕРИНАР: Консистория не выдает двух книг.

НИКОДИМ: А вы посмотрели в ту книгу: откуда она была выдана!

ВЕТЕРИНАР: М... н... нет.

НИКОДИМ: А то-то и есть, что нет. Плохо, видно, вас на ваших лекциях учили,

если пишете, не взглянув, на чем пишете.

ВЕТЕРИНАР: Так ведь это все подлог, фальшь...

НИКОДИМ: Нимало не фальшь, а просто предварительная чернетка, которая по

миновании надобности посекается и в огонь вметается.

ВЕТЕРИНАР: Так я же найду, кто были свидетели...

НИКОДИМ: Поищите, так они вам и объявятся.

ВЕТЕРИНАР: Ага! так вот зачем вы и сказали, что вам не надо моих свидетелей, а

какую-то свою сволочь поставили.

НИКОДИМ: Да уже, конечно, так; только все же моя сволочь лучше вашей: они хоть

сволочь, да я-то их знаю, а вы бы мне таких своих энгелистов привели, что

каждый вместо крестного имени чужою чертовой кличкой назовется, а потом ни

знать, где его и искать - в каком болоте. Нет, государь мой, мы, в наше

умное время, от вашего брата тоже учены.

ВЕТЕРИНАР: Тьфу!

НИКОДИМ: Здесь не плюйте, а то подтереть заставлю.

ВЕТЕРИНАР: "Но что же мне делать: вы меня сгубили, так дайте хоть мне совет".

НИКОДИМ: Совет извольте: достаньте себе с супругою хорошие документы и

ступайте, ничего не говоря, к приходскому священнику, - он вас обвенчает и

даст вам свидетельство. А со мною все ваши объяснения кончены.

ВЕТЕРИНАР: И ничего более?

НИКОДИМ: Да, ни одного слова более.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА

ПРОТОПОП (засмеявшись). Эк, да вы ещё те гаврики!.. Ну, отец-то Никодим известно, человек крепко кованый, его не ухватишь. Вот чего ты к нему служить-то перешёл. Здесь выгодней?

ВАВА. Так у вас-то всё по чести, да по правде. А теперь-то куда смелее крутят, а через то служить авантажнее. Отец Никодим давно меня к себе кликал.

ПРОТОПОП. Так ему такие-то лукавцы и нужны. Ох и попадётесь вы со своим авантажем.

ВАВА. Тут механика хитрая. Они ж хотят поскорей да подешевле. Теперь человек и любит как-нибудь и венчается как-нибудь, без понятия. А нас ежели просят сделать подешевле, то отчего ж не сделать?

ПРОТОПОП. Так получается, что ничего и не было? Даром, что венчались?

ВАВА. Они ж энгелисты. В Бога не верят, в церковь не ходят, на церковь и гроша не подадут, служения не видят и не знают, что над ними делается, крестят, венчают или хоронят. Одичали совсем. Это по-старинному, за помещечью или гусарскую цену если венчали тайно, то уж как положено. А теперь-то и разночинец полез тайнобрачиться. А для них, которые хотят венчаться подешевле для сохранения таинства, то и делается подешевле и тайно. Им же всё-одно, что над ними пропели, «Исайя, ликуй!» или просто молебен.

ПРОТОПОП. Постой, постой, а как же запись в книге? Ведь он же расписывался? А свидетели?

ВАВА. Он когда пришёл с батюшкой договариваться, чтоб за тридцать рублей повенчал, то батюшка ему своё условие, что свидетели будут наши. Поэтому и запись была, и расписывались, и он и свидетели...

ПРОТОПОП. А теперь и записи нет, и свидетелей не сыщешь? Ловко. Так что же это, у вас другая книга есть? Консистория же только одну книгу на приход выдаёт. Откуда у вас другая?

ВАВА. Да вам-то про то зачем знать? Одна у нас книга или две? Они-то, если такие умные да учёные, смотреть должны, где расписываются. А ежели не смотрят, то с нас какой спрос? Откуда мне знать, куда этот ветеринар роспись ставил? У нас его росписи нету. А то, что ему теперь свидетельство нужно, то к батюшке Никодиму какой спрос? Он разве обещал ему свидетельство? Он обещал обряд тайнобрачия свершить за малые деньги. А какой он был, тот обряд, кто ж теперь упомнит? Ежели они решили тридцатью рублями осчастливить, то на эту цену и будет с них без всякого

свидетельства.

ПРОТОПОП. Ну, просто любо-дорого, комар носу не подточит. Значит, ежели он как бы и не венчан, то ему и в другой раз венчаться можно?

ВАВА. Конечно можно, отчего ж нельзя? Им был просто молебен спет. Только я вам про то ничего не сказывал.

ПРОТОПОП. Да уж я тебя, выжигу, знаю. Потому и отпустил тогда поскорее. Значит, говоришь, скоро будешь духовного сословия? Так ты же семинарии не кончал. Тебя же выгнали. Любой крестьянин выше тебя по трудолюбию, почтительности и стыду. В тебе же одна алчность да лень.

ВАВА. Я усердной службой доказал. Целоденно молюся.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА

ГЕНЕРАЛ: И значит - шва совсем нет? ПРОТОПОП: Нет или есть - это уже как хотите, но только его шов не держится. ГЕНЕРАЛ: Но какая же ему выгода так шить? ПРОТОПОП: Его выгода. ГЕНЕРАЛ: А не рискует он, с этакою манерою шва, остаться со временем без работы? ПРОТОПОП: Очень может быть, только это будет еще не скоро - не ранее как в обществе распространятся настоящие понятия о таинстве брака и люди не будут вертеть этого дела как попало и с кем попало, лишь бы скорее да подешевле. ГЕНЕРАЛ: Да неужто полагаешь, что тут дело в цене? ПРОТОПОП: А разумеется; по плате и шитво: дешевая цена - такая и работа. Нынче, знаешь, время такое базарное: теперь человек и любит как-нибудь и венчается как-нибудь; берет для этого попишку какого-нибудь, а тот его свяжет тоже как-нибудь. А там, глядишь, оно - и развязалось. ГЕНЕРАЛ: Значит, и тут, в тайнобрачии, замечается понижение тона и измельчаниетипа? Интересная, история.

ПРОТОПОП: Да, небезынтересная, и очень небезынтересная-с. В старину, например, такое подлое тайнобрачие часто по страху делалось. Мне мой дед рассказывал, как он в царствование Екатерины одного помещика с насильно увезенной боярышней венчал. Взяли девушку обманом, из дому вызвали, и повели в церковь.

СЦЕНА С ВЕНЧАНИЕМ НАСИЛЬНО (ПОП В ПЕТЛЕ) БАТЮШКА: Берите, дескать, все, что хотите - последнюю ризу с царицы небесной снимайте, только мою грешную душу пощадите. ПОМЕЩИК: Венчай, говорят, сию минуту, а то запорем или на колокольне повесим. БАТЮШКА: Смилуйтесь, наш архиерей змей этакий безжалостный, он узнает, тогда меня расстрижет, и моя старуха попадья без хлеба околеет. ПОМЕЩИК: Не блекочи, старый баран, о пустяках: кому он архиерей, а кому всеравно что ничего. Сейчас надевай ризу да пой покороче, за нами погоня скачет. Успеешь обвенчать - я тебе за это выгон целины дам и до смерти вашей с попадьею месячину давать буду, а не сделаешь по-моему, сейчас повешу. ГЕНЕРАЛ: Так он и венчал их в петле? ПРОТОПОП: Так и венчал: впереди вокруг аналоя гайдук идет и деда ведет на обрывке, а он молодых ведет за руки. ГЕНЕРАЛ: Что же - значит, дед твой сделал дело невеликодушное. Способствовал насилию: сам же говоришь, что невеста была взята насильно. ПРОТОПОП: Кого не следует венчать, так будьте уверены - у нас не перевенчают. ГЕНЕРАЛ: Не ошибаешься ли ты, батюшка? Ты же сам только что про подлость сказывал! ПРОТОПОП: Нет-с, я не ошибаюсь. Это дело-то, государь мой, под петлей шло. Нешто ты, захотел еще при наших порядках геройства? Героев, сударь, вообще на свет родится не много, да много-то их и не нужно, а особенно на Руси их не требуется. У нас ведь их не жалуют. И знаешь, через что? Больно хлопотно с ними. Оттого и заводятся всякие портные, что без узла шьют. ГЕНЕРАЛ: То есть вот этого-то я и не понимаю: отчего же они заводятся? ПРОТОПОП: Да от боязни живых сношений с людьми и от возни с одною бумажноюхитростию. И как все это сложно, и непрочно, и какою хитрою механикой пахнет - вообразить гадко.

КАРТИНА ЧЕТВЁРТАЯ

ВЕТЕРИНАР. Здравия вам, отец Алексей.

АНЮТА. Вот, батюшка, привела. Вот он и есть.

ПРОТОПОП. Ага, ну что ж... (Выходит из-за стола, подходит, рассматривает Ветеринара.) Ну что ж... Я хоть и стал благочинным, вы меня не бойтесь, я простой священник. Ваша жена, с которой вы детей нажили, рассказывала, будто вы попали в некую комбинацию. А вы что скажете?

ВЕТЕРИНАР. Я обманут низостью, какой не ожидал. Жена моя... Не эта, а на которой повенчан... Она уверяла будто ей нужно выйти замуж только для того, чтобы от родительской власти освободиться, а потом стала требовать, чтобы я Анюту бросил, с нею на одной квартире жил, и чтобы ей на содержание давал. А потом к ней стали ходить полицейские, и она стала меня пугать.

ПРОТОПОП. Чем? (Пауза.) Чем пугать начала? Донос какой-нибудь хотела сделать?

ВЕТЕРИНАР. Вероятно.

ПРОТОПОП. Вы разве в чём-нибудь замешаны?

ВЕТЕРИНАР. Нет, я не замешан. Но мы ещё со студенческого времени все так просто боимся, без всякого замешательства. А она теперь и сама в полицию акушеркой поступила.

ПРОТОПОП. Она в полиции, а вы где служите, под чьим начальством?

ВЕТЕРИНАР. В губернском ведомстве генерала Хвостова.

ПРОТОПОП. Ага, знаю, знаю... А у тебя, голубчик, в формуляре-то записано, что ты женат?

ВЕТЕРИНАР. Нет, не записано.

ПРОТОПОП. А венчальное свидетельство есть?

ВЕТЕРИНАР. Тоже нет.

ПРОТОПОП. Почему же?

ВЕТЕРИНАР. Не дали. Когда венчались, о том разговору не было, и я не спросил. А потом акушерке на службе свидетельство понадобилось, я ходил, так дьячок говорит, какое же вам свидетельство, если записи в книге нет.

ПРОТОПОП. Как это нет?

ВЕТЕРИНАР. Да так, что и нет. Я помню, как роспись ставил, а теперь её нету.

ПРОТОПОП. А свидетели что же?

ВЕТЕРИНАР. А свидетели были от батюшки. Дьячок теперь говорит, что не знает никаких свидетелей, и батюшку тревожить по таким пустякам не хочет.

ПРОТОПОП. Вот так патока с имбирём – ничего не разберём. Ну, раз нет, то и нет, музыка известная. Выходит, что ты как бы и не женат?

ВЕТЕРИНАР. Как же это? Венчанье было.

ПРОТОПОП. Так свидетельство-то где? Если в обыскной книге даже записи нет, то что выходит? (Пауза.) А теперь отвечай мне вот что. Хотел бы ты иметь женою вместо той акушерки Нюточку? (Пауза.) Что ж ты молчишь? У неё от тебя дети.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА

ВАВА. Подруга, акушерка, думаю, ветеринару этому тоже чего-то посулила, иначе бы он идти в церковь не согласился. Вот оба умника и влипли. Думали, что сделают повыгоднее, а получилось, что ничего и не было.

ПРОТОПОП. Что ж выходит? Он вроде и венчанный, а в тоже время как бы и нет?

ВАВА. Сейчас же все умные-разумные, учёные да литераторы, сведали, что попы могут венчать без затруднений и думают, что так все делают, так не страшно. А поп попу рознь. Честный-то откажется, а иной слукавит. Вы просите подешевле, да чтоб тайно, – извольте. А потом оказывается, что ничего и не было. Она вроде как мамзелька развитая-учёная, а получилось, что дура и есть. Они же церкви не знают, на церковь денег не дают. Такие псалтырь не закажут. Вот церковь-то и беднеет. А от бедности и заводится всякая плесень да гадость. Потому и говорят всё громче, что церковники известные винокуры и бедокуры. Вот и катимся неизвестно куда.

ПРОТОПОП. Да, уж… чего это ты шельма, так расфилософился?

ПРОДОЛЖЕНИЕ

ВЕТЕРИНАР. Я в убеждениях своих против брака.

АНЮТА. Как же это, Господи?..

ПРОТОПОП. Ага, ишь какой. А по доброму порядку, когда человек с женщиной детей прижил, так ему эти рацеи надо в сторону. Женись-ка, брат, на ней и баста.

ВЕТЕРИНАР. Так ведь это невозможно. Я же венчанный.

ПРОТОПОП. Как же венчанный, если по всему получается, что невенчанный? Невозможно, говоришь? А если б было возможно, то женился бы? (Пауза.) Опять молчишь? Стало быть, ты, брат, лукавишь. Передо мной, слугою Божиим, лукавишь. А вы, Нюточка, желали бы его женою быть?

АНЮТА (твёрдо). Да.

ПРОТОПОП. Ну, что ж ты пнём стал?

ВЕТЕРИНАР. Меня раз обманули, больше не попадусь.

ПРОТОПОП. Это кому же не попадёшься? Женщине, которая ваших детей таскает и тебя любит?

ВЕТЕРИНАР. Я могу жить только граждански.

ПРОТОПОП. Ага, граждански только, ну и хорошо. Ты граждански денег ей давать будешь? Ей жилья снять не на что, детей кормить нечем. Знаешь, где она детишек оставила?

ВЕТЕРИНАР. Знаю. Я готов с ней жить и денег на содержание давать, а как же акушерка с полицейскими?

ПРОТОПОП. С ними я улажу. Тебе-то чего их бояться? Если ты ни на чём не замешан? Вот и не бойся. Ступай с Богом. (Крестит его.) Нюточка, проводи гостя и сюда воротись.

Анюта и Ветеринар выходят.

Отец Алексей идёт к столу, достаёт лист бумаги, чернильницу, перьевую ручку.

ПРОТОПОП. (один) Разумом-то людишки развиваются, а душой как были черствы, так ещё хуже становятся. Честным должно быть выгодно. А пока выгодней плутовать да мошенничать – будет всё хуже и хуже. А может так и должно быть по Господнему промыслу. Честные с Богом, а воришки на другом берегу, в болотах. Не могу я ей не помочь. Если ты дружище ветеринар такой развитый, то и я не лыком шит.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА ГЕНЕРАЛ: Ты, батюшка, кажется, в пользу старины слишком расположен. ПРОТОПОП: Нет-с, не особенно. Если насчет того, будто бы древле было все лучше и дешевле, так я не старовер. А что насчет любви и серьезности брачных отношений, так тут я действительно люблю старинных людей. Они, конечно, кое-чего такого, что мы знаем, не знали, а уж что касается любить, то это они посерьезнее нас умели. ГЕНЕРАЛ: Ой, ли? Так ли? ПРОТОПОП: Да уж так-с. Ты ведь - я знаю - сейчас небось готов прорыцарей заговорить? А что за кушанье эти рыцари? Это чушь. ГЕНЕРАЛ: А где же настоящую прелесть любви прикажешь искать? ПРОТОПОП: В Библии. Ох, страстная книга: оттого ею многие иноки соблазняются. Вот там любовь так любовь. Дочери-то человеческие каково описаны: голенькие, без всяких нарядов, исполинов пленяли. ГЕНЕРАЛ: Это, все доисторическое, братец. ПРОТОПОП: А в историческом-то еще лучше: начнем хоть с отца нашего Иакова.Посмотрите, пожалуйста, что это за молодчина был по сердечной части! Вотнастоящий месопотамский рыцарь - влюбился в Рахиль и шесть лет за нее,прослужил ее отцу - да ведь как отслужил: не в прохладном магазине за прилавком, а на поле под палящим солнцем. Так вот это человек - во всем значении слова, значит, любил. И женщине-то, как ей этакого чудесного мужчину не полюбить, потому что хоть он загорелый пастух, а меж тем кавалер во весь рост и во всю силу. Ну а нынче что же?.. Все проходимцы - все приданого ищут, либо завертят девчонку и уговорят. А после… Снизойдет он к ней когда-нибудь вечерком, как Юпитер, на ложе, и то если деться некуда, - осчастливит ее, когда той, бедняге, уже с усталости и не до утех любовных вовсе, а потом, наутро, встряхнулся, да и пошел опять свои рацеи разводить. А она опять работай. Вот вам и равноправие. Это женское равноправие, хитрость все, чтобы самому легче было. И не разберешь, для чего это они делают: по любви, или по глупости, или еще того хуже - по подлости.

ПРОДОЛЖЕНИЕ

Анюта возвращается.

АНЮТА (тяжело вздохнув). Ушёл. Ничего не сказал.

ПРОТОПОП. Чего ты в нём нашла? Обыкновенный фрукт нашего урожайного года. Не только глуп, но и хитёр.

АНЮТА. Он раньше интересный был.

ПРОТОПОП (надев очки, строго). Садитесь, барынька, пишите. Вы по переводам мастерица? Ну так пишите, какой я вам перевод продиктую. (Неторопливо диктует.) Его превосходительству генералу Хвостову от такой-то... От себя, то есть... Докладная записка... Я, просительница такая-то, прижив внебрачно двоих детей со служащим вашего ведения таким-то, его имя-отчество, как положено, в чём он чистосердечно признался при священнике таком-то, то есть, при мне, при отце Алексее... И не получая от него ничего на содержание сих невинных малюток... Коим сама не в состоянии сыскать пропитания... А потому всепочтительнейше прошу побудить вашего подчинённого на мне жениться или по крайности оных малюток обеспечивать должным содержанием, по его средствам, вычитая из жалования. (Пауза.) Готово?

АНЮТА. А к чему это писано?

ПРОТОПОП. А к сему. Подпишитесь.

АНЮТА. Так ведь это донос.

ПРОТОПОП. Нет, это докладная записка. Донос подписывать грех, а докладную записку?

АНЮТА. Докладную записку я подпишу. (Подписывает.)

ПРОТОПОП (берёт листок). А теперь, милая барынька, идите в комнату, отдохните. Там дочерины книги остались, почитайте. Когда Маланья ужин подаст, кушайте сами. Меня в гостях накормят.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА

ПРОТОПОП. Все говорят: мало правды на свете. И оно точно: ее мало. А начни-ка иному правдолюбцу всю правду-то сказывать, так он и слушать не станет, да еще "беспокойным" прозовет. Оттого и нет правды... А что до духовенства, то попишки наши, конечно, худы, но, поверьте, они по нашему времени такие и надобны. И это не от крови, а от тьмы века сего - от духов злобы поднебесной. Были бы у нас и не такие попы, да... говорить только не хочется. А то я, не выходя вот из этой же самой семейной моей, так сказать, хроники, имею тому доказательство, что попики с огоньком у нас бывали и есть, но только они нам не годятся, и ждет их конец часто бедственный. Был у меня дадя, знаменитейший и самый благонамереннейший из наших нынешних тайнобрачных венчальников. В ту пору в одно село его прихода от французов прибежало из Москвы некое чиновничье семейство. Люди были бедные, беспристальные и бескровные - муж да жена с одним грудным сынишкой. Помещик, знавал немножко этих можайских сирот и теперь, принял их, но не на радость, а на новое горе. У чиновника жена была раскрасавица-красавица. Помещик чиновнику место где-то достал, а жену у себя во флигелях поместил, да и воспользовался ее одиночеством. Не знаю уже, сталось это волею, или неволею, или своею охотою, а говорили только, будто она сделалась его добычею, хотя при этом всегда мужа любила. Долго ее грех, разумеется, не утаился, потому что у помещика преждеэтого свой крепостной гарем был и отставные наложницы все скоро разведали изаныли. Дядя же, отец Алексей, больше всех знал, потому что и чиновник, и женаего, да и сам помещик у него исповедовались и, как люди верующие, сами емувсе на духу сказывали. Дядя же был человек добрый и в свою меру благочестивый; его все любили. Так жили они все лет пятнадцать и всякий день, как ныне в удивление пишут, "втроем по утрам чай пили". Муж считался управителем и помещался на особой половине, апомещик вблизи к его супруге; утром же опять к чаю трое садятся. Ревности муж по привычке уже никакой не чувствовал, но только стал, горький, запивать жестоко запоем и тогда опять, взволновавшись, плакался. Однако и это горе минуло; но настало новое, еще худшее, да и поучительное, поучительное.

У чиновницы с тех пор, как она стала по утрам втроем чай пить, народилось много детей, и в числе оных была одна дочка, красавица-раскрасавица, не хуже матери.Помещик, лихо его ешь, глядел, глядел на нее, выбирал, выбирал ей женихов, да вдруг, в один прекрасный день, сам вздумал на ней жениться. Законные все претексты были к тому, что их можно было обвенчать, а только дядя отец Алексей больше всех законоведов знал: он, как духовник, знал грехи родительские. Да-с; он знал, что тут незаконного: девочка приходилась дочь жениху, - и как дело дошло до отца Алексея, он и уперся. БАТЮШКА - Нет, не только не могу вас венчать, но обличаю вас. Бога убойтесь, сами ведь во грехе каялись, и мать ее каялась: эта девица есть ваша дочь. ПРОТОПОП: За такой-то героизм, оно ему худо и вышло. Героизма-то, у нас не жалуют. Так это прочитать где-нибудь о герое, который действовал при царе Горохе или хоть и недавно, да только не на нашей земле, - это мы любим; а если у себя на дворе что-нибудь хоть мало-мальски с характером заведется, так и согнем его сами в три погибели. БАТЮШКА: Куда деться? Куда деваться? ПРОТОПОП: То было и с дядею: вместо того чтобы его взять да перевести на другое место от разлютовавшегося помещика, его взяли да нарочно там и оставили. БАТЮШКА: Куда деться? Куда деваться? ПРОТОПОП: И что он только, бедный, вытерпел в этом загоне: и архиерей-то его ненавидел, и консистория-то его гнала, и помещик-то его гнал, на двор его помещичий не пускали, собаками псари не раз травили и, наконец, до того довели, что он с ума сошел и, точно как та баба Химка, все, бывало, сидит, как подстреленный голубь, и стонет. БАТЮШКА: Куда деться? Куда деваться? ПРОТОПОП: Все, видите, мерещились по одну руку архиерей, по другую барин. Насилу господь его вспомнил: дочернину свадьбу за дьячка справляли после крещения, да за суетами про него позабыли - он и замерз в холодной избе на нетопленной печке. Утром после свадьбы пришли к нему, а он лежит мертвый, скорчившись, и ручку крестом сложил: верно, в последнюю минуту в себя пришел и богу помолился о себе и о своих мучителях. Вот вам и пример нравственного, героизма и того, чем он для нас на Руси увенчивается. Жестко, друг мой, жестко на Руси геройствовать...

БАТЮШКА: Куда деться? Куда деваться?

КАРТИНА ПЯТАЯ

Казённое помещение. Отец Алексей стоит в рясе, с непокрытой головой. Из двери выходит генерал в поношенном мундире.

ГЕНЕРАЛ (раскинув руки). О-го-го-го-го!.. Наконец-то я его лицезрею!.. Друг ты мой сердечный!.. Здравствуйте, ваше преподобие!.. К вам теперь лишь так обращаться положено?

ПРОТОПОП. Не срами ты меня, Егор Григорьевич!.. Здравствуй, радость моя. Ну, давай поцелуемся. (Обнимаются, трижды целуются.) Это по чину мне полагается такое обращение. А какой же я преподобный? Я не святой, сам знаешь. Это монахи за веру страдают и терпят. А наше дело не роптать.

ГЕНЕРАЛ. Долго в консистории тянули с твоим посвящением, долго.

ПРОТОПОП. А у них на меня жалобы имеются по пустякам разным. Не всем я угоден. У меня к тебе дело, генерал.

ГЕНЕРАЛ. Ну вот, если в службу явился, так сразу и к делу. Мы как давно не виделись? Поговорить сперва надобно, отец Алексей.

ПРОТОПОП. Так я вчерась к тебе на квартиру ввечеру приходил. Тебя не застал.

ГЕНЕРАЛ. Я вчера с инспекцией был на коннозаводе.

ПРОТОПОП. Поэтому сегодня к тебе в правление. И это даже хорошо, что Господь так сподобил.

ГЕНЕРАЛ. Ты что же это, и вчера и сегодня пешочком?

ПРОТОПОП. Так это архиерею пешком выходить нельзя, чтоб не панибратствовать. У них только выезд. Вот и жиреют, как каплуны. А я ножками бегаю, живот не распускаю.

ГЕНЕРАЛ. Долго он тебя мурыжил, наш архиерей.

ПРОТОПОП. Мне теперь что? И терпенье в радость. Я вот по какому делу, Егор Григорьевич. (Достаёт вдвое сложенный листок.) Скажи, есть в твоём подчинении вот такой ветеринаришко? (Показывает надпись в бумаге.)

ГЕНЕРАЛ. Есть. А тебе-то он с какой надобности?

ПРОТОПОП. А вот хочу я, чтобы ты, мой ангел, повелел ему на одной мамзельке жениться.

ГЕНЕРАЛ (расхохотавшись). Ты что же это, поп-чудила, выдумал? В моей власти лишь кобыльи свадьбы, потому как моё ведомство по конским хвостам. Человеческие браки по твоей части.

ПРОТОПОП. Нет, Егор Григорьевич, живулька ты моя, не говори глупостей. У русского генерала всё во власти! Я иначе не верую. Не огорчай меня, не отказывайся от христианского дела. Повели дураку жениться на дуре, чтобы вышла целая фигура, а то мне их ребят очень жалко.

ГЕНЕРАЛ (смеясь). Да с какой стати? Ты чего удумал, твоё преподобие? Зачем?

ПРОТОПОП. Нет, ты не смейся, ангел мой. Это дело серьёзное. Вот, прочти-ка. Это про него написала эта самая дама, которую он охмурил, у неё деточки от него, а он содержать их не хочет. Только знай, это не донос, это докладная записка, тебе предупреждение, что под твоим началом лживый плутишка служит.

ГЕНЕРАЛ (взяв бумагу). В моём ведомстве плутовство? Да сейчас каждый второй шельмец да прохвост, что ж делать? (Читает.) Если детишки малые, то это конечно... Это нехорошо...

ПРОТОПОП. Понимаешь ли, что если такую жалобу подавать куда-то по каким-то ведомствам, чтобы разобрались хоть по какой-то правде, то для всех будут одни мучения. Расспросы, разговоры. Это дело ни в один конклав пускать нельзя, чтобы люди не страдали. Зачем же страдания устраивать, если ты по-генеральски, один все дело поправить можешь.?

ГЕНЕРАЛ. Да как? Каким манером?

ПРОТОПОП. Просто. Повели жениться и баста. Ты же его начальник.

ГЕНЕРАЛ. Я выгнать его могу. А принудить жениться – не имею права.

ПРОТОПОП. Тпру, тпру, остепенись. Что ты такое выдумал? Как можно человека выгнать, да ещё такого глупого? Куда он, дурак, без казённой службы годится? Нет, ты, Егор Григорьевич, сердца-то своего не ожесточай. Ты его потребуй перед себя и накричи.

ГЕНЕРАЛ. Как это? Что же я буду кричать?

ПРОТОПОП. Да что хочешь, то и кричи. Только посердитее. Но если заметишь, что он отвечать хочет, вот этого не допускай. Топни и скажи: «Молчать!»

ГЕНЕРАЛ. Только этого и просишь? И с тебя этого будет довольно?

ПРОТОПОП. Совершенно, душа моя. Только, пожалуйста, посердитее. И чтоб не смел отвечать!

ГЕНЕРАЛ (рассматривая бумагу, вздыхает). Ну, изволь. (Находит колокольчик, звонит, подходит к двери, в которую вошёл.) Ты пока это, вон там за ширмой посиди, послушай, что выйдет. Только я ни за что не ручаюсь.

ПРОТОПОП. И не надо ручаться. Ты сделай только своё начальственное дело. И построже. (Уходит в угол.)

ГЕНЕРАЛ (громко, в дверь). Позвать ко мне младшего ветеринара! Быстро!

КАРТИНА ШЕСТАЯ

(Генерал прохаживается, пробуя голосом суровые тональности, кашляет.)

ВЕТЕРИНАР. Звали, ваше превосходительство?

ГЕНЕРАЛ. Ты что же это?.. (Медленно идёт на Ветеринара.) Чтобы у меня в ведомстве плутовать? Не потерплю! (Показывает ему листок.) Знаете ли вы, милостивый государь, какая женщина это пишет? Молчать! Почему вы на ней жениться не хотите? У неё же от вас дети. Молчать! Знать ничего не желаю. Слышите?

ВЕТЕРИНАР. Слу-слу-слушаюсь.

ГЕНЕРАЛ. Завтра чтобы мне брачное свидетельство было. Слышите?

ВЕТЕРИНАР. Слу-слу-слушаюсь.

ГЕНЕРАЛ. Вон! И до тех пор на глаза мне не сметь показываться. Слышите?

ВЕТЕРИНАР. Слу-слушаюсь.

ГЕНЕРАЛ. Деньги на свадьбу есть?

ВЕТЕРИНАР. Нет. (Радостно.) Денег у меня нету!

ГЕНЕРАЛ. Вспомощетсвование дам. Слышите?

ВЕТЕРИНАР (печально). Да.

ГЕНЕРАЛ. Батюшка, пожалуйте сюда.

Отец Алексей выходит из укрытия.

ВЕТЕРИНАР. Это вы?

ГЕНЕРАЛ. Извольте, батюшка, взять этого соблазнителя. Он девицу соблазнил, у неё от него дети, а потому должен немедленно быть с нею обвенчан. Молчать! Прошу вас исполнить это и завтра же прислать мне его брачное свидетельство.

ПРОТОПОП. Сегодня же исполню.

ВЕТЕРИНАР. Да как же это?

ПРОТОПОП. Извольте, сударь, идти ко мне в дом, там в дочериной комнате Анюта дожидается. Приготовьтесь.

ВЕТЕРИНАР. Да что же это?

ПРОТОПОП. Что такое? Вам генерал что повелел? Он же приказал. Генерал вам что приказал?

ГЕНЕРАЛ. Я батюшке сам денег передам на венчание. (Строго.) Слышите?

ВЕТЕРИНАР. Слушаюсь! (Быстро выходит.)

ГЕНЕРАЛ (засмеявшись). А, как? Каково я кричу?

ПРОТОПОП (тоже смеясь). Мне особо понравилось, как ты это крикнул: не потерплю!

ГЕНЕРАЛ. Только денег-то на венчанье ты от меня не получишь.

ПРОТОПОП. Да я тебе и за эту работу благодарен, что ты! Ну какая ж ты умница! Только знаешь, друг любезный, надо было это дело завершить.

ГЕНЕРАЛ. Да что ж ещё-то?

ПРОТОПОП. Я их сегодня же повенчаю. Если он упираться станет, что венчан, то сегодня его разведу, а завтра с утра перевенчаю. А потом надо бы их куда-нибудь сплавить.

ГЕНЕРАЛ. Куда?

ПРОТОПОП. Назначь его куда-нибудь в провинцию должность занимать. По твоему ведомству должностей разве нету?

ГЕНЕРАЛ. Да в уездах ветеринары хорошие нужны. Только он же ленив. Я его на младшую должность-то взял по протекции.

ПРОТОПОП. Ты, главное, отправь. Назначь. А там он успокоится, с простыми людьми в разум войдёт, и, глядишь, делом займётся.

ГЕНЕРАЛ. А что? Может из него и толк выйдет?

ПРОТОПОП. С Божьей помощью.

ПРОМЕЖУТОЧНАЯ СЦЕНА

ГЕНЕРАЛ. Венчал же их даром почти?

ПРОТОПОП. Совсем даром. Дьякону из своих уплатил. И не поверишь, Егор Григорьевич, это было у меня самое лёгкое венчанье. Никого раньше так светло не венчал.

А пойди-ка она со своею жалобой через настоящие власти? Какая бы кутерьма поднялась? Потому что закон и высокое начальство к глупости человеческой снисхождения не могут оказать. А мы, люди малые, можем и должны. Они хоть и дурачки, да наши. Ты же тогда в охотку кричал? Тебе же весело теперь, что ты дурочке помог, а хитреца своего приструнил.

КАРТИНА СЕДЬМАЯ

Горница в доме отца Алексея.

АНЮТА. Уж и не знаем, как вас благодарить-то, батюшка.

ПРОТОПОП. Далеко до вашего места?

АНЮТА. Говорят, вёрст сорок. К вечеру будем.

ПРОТОПОП. Ну и поезжайте с Богом. (Крестит их.) Как устроитесь, напишите, а я дочери сообщу, а она уж потом вам сама напишет. Она рада будет. Вы на чём едите?

АНЮТА. Генерал коляску дал, так что всё устроилось как нельзя лучше и желать. Благодаря вам. (Кланяется. Затем толкает мужа в бок.) А ты чего молчишь?

ПРОТОПОП (ветеринару). Генерал остался доволен вашим брачным свидетельством?

ВЕТЕРИНАР. Да. Должность мне сразу выправил. На дорогу дал. Анюта, ты иди, я сейчас.

Анюта выходит.

ПРОТОПОП. Ещё чего сказать хотите? Ну, так говорите, чем так стоять.

ВЕТЕРИНАР. Вы, батюшка, отец Алексей, отвечать будете.

ПРОТОПОП. За что же?

ВЕТЕРИНАР. За вами содеянное. Я акушерке всё рассказал, как вы нас окрутили, так она теперь на вас управу искать будет.

ПРОТОПОП. Пусть ищет. На меня много раз жаловались, я уж привыкший.

ВЕТЕРИНАР. Вас к ответу призовут.

ПРОТОПОП. А вот это уже не твоё дело. Призовут и отвечу. Чего с меня спрашивать? Мне начальство приказало венчать, а я власти покорный. Ступай с Богом. Нюта хоть и говорит, что ты развит, да я что-то не вижу.

Ветеринар выходит.

ФИНАЛ

ГЕНЕРАЛ. Вот гляжу я на тебя и завидую. У тебя лицо добротой светится. А к этому самому попу-лиходею, который венчанья лукавые делает, ты как?

ПРОТОПОП. К отцу Никодиму? Так он же кому лукавства делает? Тем, кто от церкви отвернулся. Так это им как бы в наказанье.

ГЕНЕРАЛ. Как же он не боится?

ПРОТОПОП. От жадности и бедности. Да что ж я доносить на него пойду? Он же мне как раз и подсказал, что выход может и есть для глупой моей знакомицы. А грехи малые они у всех имеются. Вот мы с тобой не грешим разве? (Весело.) Такие вот они, бремена наши тяжкие и грешные.

ГЕНЕРАЛ (толкнул отца Алексея игриво в бок). Так уж и тяжкие?

ПРОТОПОП. Только на Господа и уповаем. Он ведь как рече? Аще могу – помогу. Вот и не надо отчаиваться! Тайнобрачие в России несомненно существует, и притом в довольно значительных размерах. Едва ли вам не известно хотя бы одно супружество, сочетание которого не вполне законно или даже совсем противозаконно. А между тем все эти браки кем-то повенчаны и где-то записаны и терпятся "ради слабости человеческой". Наше положение таково, что мы как бы не можем обходиться, не обходя закона. Оттого, у нас так и велика народная терпимость.

Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 4 | Нарушение авторских прав


6359688762900163.html
6359727164488136.html
    PR.RU™